Работникам Энгельсской маслосырбазы задолжали 21 миллион рублей

Еще четыре года назад Энгельсская маслосырбаза считалась флагманом среди предприятий по переработке сельхозпродукции. В цехах даже наладили производство известного итальянского сыра моцарелла. Однако не прошло и года с момента с запуска этого заморского продукта, как предприятие стало семимильными шагами приближаться к финансовому краху. А его жертвами стали сотни работников, которым в течение трех лет не выплачивали зарплату.

Финансовые проблемы на маслосырбазе начались после смены собственника. По данным прокуратуры к августу 2015 года долги по зарплате перед 342-мя работниками составляли почти пять миллионов рублей. К весне следующего года указанная сумма уменьшилась лишь на 200 тысяч. В результате суд дисквалифицировал директора на год. Многие работники обращались в трудовую инспекцию и прокуратуру, поскольку после увольнения им не давали расчет. Свои кровные приходилось выбивать через суд.

В 2016 году новый владелец также был дисквалифицирован за хроническую невыплату зарплаты. Мало того, за ним потянулся шлейф других правонарушений: невыплата взносов в Пенсионный фонд и фонда медстрахования. Также руководитель стал фигурантом уголовного дела по похищению денег.

Время от времени в саратовских СМИ появлялась информация, якобы начались выплаты долгов, но сами работники маслосырбазы называют эти сообщения фейковыми.

"Зарплату постоянно задерживали, - сетует Ольга, трудившаяся более двух лет на складе. - Я вышла с декретного отпуска, меня тут же попросили уволиться по собственному желанию. Я - мать одиночка, поэтому, естественно, не согласилась. Тогда обратилась в администрацию Энгельса. Видимо, кто-то из администрации сделал звонок, руководство завода пропесочили, после чего и мне досталось. Надо мной откровенно начали издеваться, просто вынуждали заявление об уходе. Кое-как удалось найти другую работу, но своих денег на маслосырбазе я так и не получила".

12 марта этого года 21-миллионный долг по зарплате заставил бывших сотрудников выйти на санкционированный митинг.

К тому времени маслосырбазу официально признали банкротом. Цеха закрыли, а в помещения, чтобы их не разграбили, выставили охрану.

"Нам, работникам, просто говорили – раз предприятие стало банкротом, денег на счетах нет, - рассказывает бывшая сотрудница маслосырбазы Елена Пушкова. - Работники стали обращаться во все инстанции. Ответы на наши письма спускались в прокуратуру Энгельса. Персонал приходил на встречу с представителями надзорного ведомства. На что нам сказали – «А зачем вы там работали?» Кто-то нас даже сравнивает с обманутыми дольщиками. Однако их проблему озвучивают на федеральном уровне, им стараются помогать, предоставляют какие-то денежные компенсации. А с нами никто не хочет общаться, встречаться. Мы требуем только одного – верните наши деньги. Пусть депутаты примут закон о создании некоего страхового фонда для помощи таким людям, как мы".

Пенсионерка Наталья Абросимова на акции протеста не ходила, но письма писала тоже во все инстанции. Она в течение 4,5 лет трудилась на предприятии оператором котельной.

- Первые «звоночки» для нас прозвонили в сентябре 2016 года, - пояснила журналисту информационной службы "Саратов 24" жительница Энгельса. - Начались задержки зарплаты, потом пошли сокращения. Через какое-то время я стала работать и за слесаря, и за еще одного оператора. Вот только размер зарплаты у меня оставался прежним, 19 тысяч рублей.

В феврале на руки Абросимовой выдали уведомление об увольнении. Из этой бумажки следовало, что маслосырбаза – банкрот.

"В апреле нас всех пригласили в отдел кадров и всех «оптом» за один день оставили безработными, - вспоминает Наталья Абросимова. – Три месяца я стояла на бирже, но потом меня сняли с учета. Как мне объяснили сотрудники биржи труда, за меня должно было перечислять деньги предприятие-банкрот. Все лето прошлого года я хлопотала, бегала по разным инстанциям. В итоге мой долг по получке в 100 тысяч рублей ни на копейку не уменьшился. Самое обидное, что сейчас в наших цехах кто-то производит мороженое. Получается, имуществом несуществующего предприятия кто-то пользуется, а мы, обычные работники, остались ни с чем".